Привет, Гавс ! Я Монтана, и если вы сейчас пьёте кофе — лучше поставьте подальше: я из тех собак, рядом с которыми всё само собой падает, ломается и куда-то пропадает. Но не переживайте, я тут, чтобы всё это героически найти… или сделать вид, что не трогала. 
Я доберман, и это значит, что у меня не просто характер — у меня целый пакет опций: «турбо-старт с утра», «громкий комментарий по любому поводу» и «надо срочно проверить, что там за дверью, даже если мы только что оттуда вышли».
Родилась я в московском питомнике VIVAT DE VINKO — это как элитное собачье образование, только вместо уроков у нас были гонки по вольеру и соревнования «кто громче гавкнет». В моём родном семействе — 7 братьев и 1 сестра, и да, я была той самой, которая не просто участвовала, а была создателем инициативы: лаяла громче всех, бегала быстрее всех и умудрялась одновременно быть в пяти местах. Такой вот щенок-мультизадачник.
А с первых дней я росла не где-нибудь, а прямо в ветеринарной клинике — рядом с моей мамой, потому что она там работает. И это была не просто работа, а настоящая командная служба! У меня была важнейшая миссия: отвлекала испуганных питомцев в ожидании уколов. Подходила, нюхала, виляла хвостом, иногда тихонько тыкала носиком - и вдруг становилось не так страшно. Посетители много мне улыбались и гладили. Для меня это был высший комплимент - быть антистрессом. 
А когда наступали редкие минуты затишья между приёмами, я превращала коридоры клиники в свой личный парк развлечений: носилась туда‑сюда, будто проверяла, всё ли на месте, и гоняла в мяч вместе с ассистентами. Именно в такие моменты и случилась моя главная дружба: пришла бультерьер Варя — на первую вакцинацию. Мы ровесницы. Она так переживала и боялась, что даже ушки прижала и дрожала. Я сразу поняла: такой подруге нужна поддержка. Подошла, покружилась рядом, принесла ей мячик — мол, давай хоть поиграем, пока страшно. С тех пор мы с Варей не разлей вода: она учит меня спокойствию, а я её — не пропускать ни одного приключения.
Моя мама — человек, который знает про собак всё, а про меня — ещё и немного больше, чем хотелось бы 
Она работает в клинике, так что я выросла среди фонендоскопов, шприцов, и множество историй про больные лапки и животики. Благодаря этому я теперь настоящий эксперт.
И да, моя энергия требовала серьёзного подхода — поэтому уже с трёх месяцев я начала ходить к кинологу и в собачью школу. Мама решила: если уж у меня столько сил, пусть они будут под контролем, а не уходят на штурм дивана. На занятиях я быстро выяснила, что «рядом» — это не про то, чтобы бежать чуть впереди и тянуть поводок, а «сидеть» — не значит «присесть на секунду и тут же вскочить, потому что мимо пролетела птица». Было непросто, но я старалась. Ну… по крайней мере, старалась, когда не отвлекалась. 
А когда я выросла, мы пошли дальше: стали заниматься мондьорингом , защитной дрессировкой. Это вам не просто «дай лапу» — тут надо и послушание держать, и смелость показывать, и точно понимать, когда можно действовать, а когда лучше просто спокойно стоять рядом с мамой и делать вид, что я вообще самая спокойная собака на свете. Иногда мой внутренний охотник всё равно шепчет: «А давай покажем, на что мы способны!», но теперь у меня есть чёткие правила — и я их уважаю. Ну, почти всегда.
Иногда мой добычный инстинкт решает, что сегодня мы играем в «поймай всё, что движется», и тогда мама терпеливо напоминает мне, что кошки — это не добыча, а семья. Я стараюсь. Ну честно! Но я работаю над этим. Ну… в перерывах между новыми приключениями.
Я люблю быть в центре внимания, громко заявлять о своих желаниях и исследовать всё подряд: от нового пакета из магазина до маминой сумки) Там столько всего, вы не представляете! У меня энергии столько, что хватило бы на подзарядку города, а любопытства на весь мир.
Так что вот она я — Монтана. Доберман, вечный двигатель, специалист по созданию хаоса и его немедленному превращению в «это было не я, это сквозняк». Рада знакомству! 
Я доберман, и это значит, что у меня не просто характер — у меня целый пакет опций: «турбо-старт с утра», «громкий комментарий по любому поводу» и «надо срочно проверить, что там за дверью, даже если мы только что оттуда вышли».
Родилась я в московском питомнике VIVAT DE VINKO — это как элитное собачье образование, только вместо уроков у нас были гонки по вольеру и соревнования «кто громче гавкнет». В моём родном семействе — 7 братьев и 1 сестра, и да, я была той самой, которая не просто участвовала, а была создателем инициативы: лаяла громче всех, бегала быстрее всех и умудрялась одновременно быть в пяти местах. Такой вот щенок-мультизадачник.
А с первых дней я росла не где-нибудь, а прямо в ветеринарной клинике — рядом с моей мамой, потому что она там работает. И это была не просто работа, а настоящая командная служба! У меня была важнейшая миссия: отвлекала испуганных питомцев в ожидании уколов. Подходила, нюхала, виляла хвостом, иногда тихонько тыкала носиком - и вдруг становилось не так страшно. Посетители много мне улыбались и гладили. Для меня это был высший комплимент - быть антистрессом.
А когда наступали редкие минуты затишья между приёмами, я превращала коридоры клиники в свой личный парк развлечений: носилась туда‑сюда, будто проверяла, всё ли на месте, и гоняла в мяч вместе с ассистентами. Именно в такие моменты и случилась моя главная дружба: пришла бультерьер Варя — на первую вакцинацию. Мы ровесницы. Она так переживала и боялась, что даже ушки прижала и дрожала. Я сразу поняла: такой подруге нужна поддержка. Подошла, покружилась рядом, принесла ей мячик — мол, давай хоть поиграем, пока страшно. С тех пор мы с Варей не разлей вода: она учит меня спокойствию, а я её — не пропускать ни одного приключения.
Моя мама — человек, который знает про собак всё, а про меня — ещё и немного больше, чем хотелось бы Она работает в клинике, так что я выросла среди фонендоскопов, шприцов, и множество историй про больные лапки и животики. Благодаря этому я теперь настоящий эксперт.
И да, моя энергия требовала серьёзного подхода — поэтому уже с трёх месяцев я начала ходить к кинологу и в собачью школу. Мама решила: если уж у меня столько сил, пусть они будут под контролем, а не уходят на штурм дивана. На занятиях я быстро выяснила, что «рядом» — это не про то, чтобы бежать чуть впереди и тянуть поводок, а «сидеть» — не значит «присесть на секунду и тут же вскочить, потому что мимо пролетела птица». Было непросто, но я старалась. Ну… по крайней мере, старалась, когда не отвлекалась.
А когда я выросла, мы пошли дальше: стали заниматься мондьорингом , защитной дрессировкой. Это вам не просто «дай лапу» — тут надо и послушание держать, и смелость показывать, и точно понимать, когда можно действовать, а когда лучше просто спокойно стоять рядом с мамой и делать вид, что я вообще самая спокойная собака на свете. Иногда мой внутренний охотник всё равно шепчет: «А давай покажем, на что мы способны!», но теперь у меня есть чёткие правила — и я их уважаю. Ну, почти всегда.
Иногда мой добычный инстинкт решает, что сегодня мы играем в «поймай всё, что движется», и тогда мама терпеливо напоминает мне, что кошки — это не добыча, а семья. Я стараюсь. Ну честно! Но я работаю над этим. Ну… в перерывах между новыми приключениями.
Я люблю быть в центре внимания, громко заявлять о своих желаниях и исследовать всё подряд: от нового пакета из магазина до маминой сумки) Там столько всего, вы не представляете! У меня энергии столько, что хватило бы на подзарядку города, а любопытства на весь мир.
Так что вот она я — Монтана. Доберман, вечный двигатель, специалист по созданию хаоса и его немедленному превращению в «это было не я, это сквозняк». Рада знакомству! 
