АфинаРоссия, Санкт-Петербург · 8 ноября · изменено
Гав, друзья! Мне так нравится, что вы читаете мои истории и ставите лайки — я прямо хвостом виляю, хоть и не вижу, как вы улыбаетесь. Чувствую эту теплоту, она как солнышко по носу скользит. Спасибо вам огромное, от всей собачьей души!
Я уже рассказывала, что мои родители — кинологи? У них свой небольшой кинологический центр. Это так здорово! Там всегда пахнет деревом, лаком и чуть-чуть — собачьей шерстью, а ещё там столько голосов: кто-то лает, кто-то тихо скулит, кто-то радостно визжит. Я знаю каждый уголок: вот тут коврик, на котором все любят валяться, тут — стойка с поводками, а рядом — коробка с лакомствами. Я носом чую, где что лежит, и даже могу показать новенькой собачке, где самое уютное место.
А ещё у родителей есть канал в «Гавс»! Там столько историй про собак, советы, смешные моменты… И я там тоже бываю — ну, не сама, конечно, а на фото и видео. Папа говорит, что я — их главная звезда, потому что учу всех не бояться темноты и доверять миру.
Подпишитесь, пожалуйста, на них! Там столько добра и полезной информации, что даже мой хвост сам собой виляет, когда папа выкладывает новый пост. А я потом сижу рядом, тыкаюсь носом ему в руку — мол, ну что, много лайков? И он смеётся и гладит меня по голове: «Ты у нас самая лучшая, Афина».
https://gavs.app/c/kinolog_mama
И знаете, когда я слышу, как в центре кто-то учится подавать лапу или сидеть по команде, я тихонько радуюсь: ведь все мы разные, у кого-то лучше слух, у кого-то нюх, а у кого-то сердце просто огромное. И это самое главное.
Спасибо, что вы со мной. Гав!
Привет, я Афина. Мне два года, и я не вижу ничего — вообще ни капельки. Но знаешь, я всё равно чувствую мир — и он у меня такой уютный, тёплый, живой.
Я живу в большой семье, и тут всегда шумно. Трое детей — это как будто в доме живёт целая стая щенков: то топочут, то смеются, то кричат «Афина, иди сюда!», и я сразу бегу на голос. Я уже выучила все их голоса: у старшего Артема голос низкий, будто он всё время что-то объясняет; у Глаши — звонкий, как колокольчик; а у Пети — тоненький, он часто зовёт меня шёпотом, чтобы родители не заметили, что он опять тянет меня к себе под одеяло.
Без зрения я ориентируюсь по звукам, запахам и прикосновениям. Например, я точно знаю, где кухня: там пахнет хлебом и кофе, и пол чуть холоднее — плитка. В коридоре пахнет уличной обувью и мамиными духами, а в детской — игрушками и чем-то сладким. Ещё я запоминаю, где что стоит: диван, кресло, миска, когтеточка кота (да, у нас ещё и кот есть, он ворчит, но я его не трогаю). Если что-то переставили, я могу ткнуться носом и понять: ага, тут теперь коробка, надо обойти.
Ступеньки я чувствую подушечками лап — они становятся другими: сначала гладкий пол, потом резкий край, и я сразу замираю. Кто-нибудь из детей тут же говорит: «Осторожно, Афина!» — и я жду, пока меня возьмут за ошейник или просто погладят по спине: «Всё, можно».
Иногда дети хотят со мной поиграть и кидают мячик. Я не вижу, куда он летит, но слышу: бум-бум-бум — и бегу на звук. Если промахиваюсь, кто-нибудь обязательно подбегает и кладёт мячик прямо мне в пасть: «Держи, ты молодец!» И я радуюсь, потому что это значит — меня любят.
По утрам я просыпаюсь от того, что Саша тихонько гладит меня по уху — он боится разбудить родителей, поэтому делает это очень аккуратно. Я лижу ему руку, и он хихикает. Потом мы все собираемся на кухне, и я сажусь у маминых ног: так я чувствую, что все рядом. Мама иногда говорит: «Афина, ты будто наш компас — всегда знаешь, где все».
Бывает, я пугаюсь резких звуков — например, когда падает кастрюля или громко хлопает дверь. Тогда я ищу кого-то из своих: прижимаюсь к ноге, и мне сразу становится спокойно. Кто-то обязательно наклоняется, гладит меня и шепчет: «Всё хорошо, ты дома». И я верю.
Мне не нужно видеть, чтобы знать, что я нужна. Я чувствую это по тому, как меня зовут, как ждут, когда я приду, как оставляют для меня кусочек печенья (хотя папа говорит, что собакам нельзя, но всё равно иногда тайком даёт). Я слышу, как вечером все садятся вместе, и кто-то говорит: «Где Афина? Без неё не начинаем». И я подхожу, ложусь у ног, и понимаю: вот он, мой дом.
И пусть я не вижу лиц, но я помню их улыбки по тому, как меняется голос: становится мягче, теплее. Я знаю, что меня любят — и этого мне хватает, чтобы быть самой счастливой собакой на свете.
Я — Афина, и хоть я ничего не вижу, мир для меня вовсе не тёмный. Он пахнет, шумит, шепчет и даже поёт. И в августе он стал совсем особенным — я впервые поехала в поход.
Помню, как всё началось: суета, шуршание пакетов, чьи-то быстрые шаги, и вдруг — пахнуло палаткой: тканью, чуть пыльной, но надёжной, и ещё чем-то новым, свежим. Папа что-то бормотал, мама смеялась, а брат тихонько шепнул мне: «Афина, держись рядом, сегодня будет приключение». Я уткнулась носом ему в ладонь — и сразу стало спокойнее.
Потом был путь: машина гудела ровно, а я сидела, прижавшись к маминому колену, и слушала, как меняются звуки. Сначала город — громко, резко, машины кричат друг на друга. Потом дорога стала мягче, тише, и вот уже за окном зашелестели деревья, а воздух потянулся в окно — холодный, чистый, с запахом хвои и воды. Я вытянула нос и глубоко вдохнула: Ладога. Я ещё не знала этого слова, но поняла: впереди — огромное.
Когда мы приехали, всё закружилось. Шаги по сухой траве, треск веток, голоса эхом убегали куда-то вдаль. Я держалась за поводок, но не потому, что боялась — просто так было правильно: я часть этой команды. А потом — палатка. Её ставили долго, и я сидела рядом, слушала, как натягивают верёвки, как щёлкают застёжки, как мама говорит: «Ну вот, теперь наш дом». И я поняла: дом — это там, где пахнет семьёй.
Вечером стало тихо. Не как в квартире, где за стеной кто-то ходит, а по-другому: глубоко, широко, будто сама земля дышала. Костёр трещал, и я чувствовала, как тепло лижет мне бока, слышала, как шипит на огне картошка, и как папа тихо напевал что-то себе под нос. Мама гладила меня по голове и шептала: «Ты молодец, Афина. Ты всё выдержишь». А я и не думала, что нужно что-то выдерживать. Я просто была здесь, в этом большом мире, и он принимал меня такой, какая я есть.
Ночью было страшно один раз. Где-то далеко ухнула птица, и звук этот прокатился по воде и вернулся ко мне эхом. Я вздрогнула и прижалась к маминой ноге, а она обняла меня и сказала: «Всё хорошо, ты дома». И я поверила. Потому что дом — это не стены. Дом — это когда тебя держат.
Утром пахло росой и дымом от вчерашнего костра. Брат протянул мне кусочек хлеба — тёплый, с корочкой, и я осторожно взяла его из его руки. Потом мы шли к воде. Я не видела волн, но слышала, как они накатывают на берег, шепчут и отступают, и чувствовала, как песок сыплется между пальцами моих лап. Я остановилась, вытянула нос, и мир стал ещё шире. Ладога дышала, ветер гулял над водой, и я вдруг поняла: я могу быть не только той, кто держится за поводок. Я могу быть той, кто чувствует этот мир целиком.
Мы пробыли там три дня. Каждый вечер я ложилась у входа в палатку, слушала, как семья тихо переговаривается, и думала: как же здорово быть частью чего-то большого. Даже если ты ничего не видишь — ты всё равно видишь главное.
А когда мы уезжали, я немного грустила. Но мама сказала: «Мы ещё вернёмся. Это только начало». И я ей верю. Потому что семья не бросает своих. Даже если кто-то из них — слепая двухлетняя собака-метис, которая больше всего на свете любит запах костра, тёплый хлеб и то, как её гладят по голове, когда становится страшно.
Я уже рассказывала, что мои родители — кинологи? У них свой небольшой кинологический центр. Это так здорово! Там всегда пахнет деревом, лаком и чуть-чуть — собачьей шерстью, а ещё там столько голосов: кто-то лает, кто-то тихо скулит, кто-то радостно визжит. Я знаю каждый уголок: вот тут коврик, на котором все любят валяться, тут — стойка с поводками, а рядом — коробка с лакомствами. Я носом чую, где что лежит, и даже могу показать новенькой собачке, где самое уютное место.
А ещё у родителей есть канал в «Гавс»! Там столько историй про собак, советы, смешные моменты… И я там тоже бываю — ну, не сама, конечно, а на фото и видео. Папа говорит, что я — их главная звезда, потому что учу всех не бояться темноты и доверять миру.
Подпишитесь, пожалуйста, на них! Там столько добра и полезной информации, что даже мой хвост сам собой виляет, когда папа выкладывает новый пост. А я потом сижу рядом, тыкаюсь носом ему в руку — мол, ну что, много лайков? И он смеётся и гладит меня по голове: «Ты у нас самая лучшая, Афина».
https://gavs.app/c/kinolog_mama
И знаете, когда я слышу, как в центре кто-то учится подавать лапу или сидеть по команде, я тихонько радуюсь: ведь все мы разные, у кого-то лучше слух, у кого-то нюх, а у кого-то сердце просто огромное. И это самое главное.
Спасибо, что вы со мной. Гав! 
